Не так давно «Караван» писал о феномене детского буллинга. Раньше это называли травлей, о чем хорошо показано в фильме «Чучело», снятом в Калинине (Твери) в 1983 году. Как выяснилось, тема эта и по сей день актуальная, мы получили множество откликов.
«Почему человек становится агрессором?», «Как психоаналитическая теория объясняет феномен буллинга?» – на эти и другие вопросы нам ответила Екатерина Бойкова, тверской психолог психоаналитического направления, психотерапевт со стажем работы более 10 лет.
Немного теории
Буллинг – это один из способов справиться с внутренним психическим напряжением за счет другого человека внутри группы. Агрессия часто становится способом выплеснуть те чувства, которые человек не может вынести в себе, например стыд, бессилие, страх, чтобы ощутить контроль.
У некоторых людей вследствие раннего жизненного опыта формируются определенные отношения с окружающими: трудность в выстраивании личных границ, привычка терпеть, страх потерять привязанность или быть отвергнутым. Такие особенности не являются причиной насилия и не оправдывают агрессора, но могут повышать уязвимость человека в подобных ситуациях. Бессознательно особенности одного человека встречаются с бессознательными особенностями другого. При этом группа также играет важную роль. Поддерживая агрессора или занимая позицию наблюдателя, группа снижает собственную тревогу и сохраняет привычную структуру отношений.
Буллинг может включать различные формы психологического и физического насилия: преследование, унижение, оскорбления, социальную изоляцию. При этом ключевыми признаками буллинга являются систематичность, разница сил между участниками внутри группы.
Представим, что подросток испытывает сильный, но плохо осознаваемый стыд. Затем появляется внешний триггер, например одноклассник в необычных очках. Если убрать сам предмет, останется бессознательное переживание: «стыдно быть смешным».
«Причина агрессивного поведения находится во внутреннем мире агрессора, а не в качествах человека, который становится объектом травли. Именно поэтому попытки найти, что не так с жертвой, как правило, не приближают к решению проблемы. Один и тот же внешний признак – внешность, одежда, успеваемость или что-либо еще – может стать поводом для травли, но никогда не является ее причиной, – объясняет эксперт. – Поэтому поиск, за что именно травят, редко помогает решить проблему».
Пример из жизни
В поселке городского типа в Тверской области живет мальчик. Его отец страдал алкоголизмом, он ушел из семьи три года назад, причину ухода мальчик не знает. Ребенка воспитывают мама и бабушка, которые его излишне опекают. В семье о дискомфорте не принято говорить, а эмоции могут быть обесценены.
Мальчика характеризуют как гиперактивного, легковозбудимого и с неустойчивой самооценкой. Ранее жертвой травли не был, есть двое друзей-одноклассников, в компании он лидер.
Жертвой травли с его стороны стала девочка, которая перешла из другой школы и не успела адаптироваться. Травля дошла до физического насилия. При разбирательствах причины остались неизвестны, но мальчик сказал: «Это была шутка, хотел, чтобы ребята посмеялись». К состоянию девочки интереса не проявлял, агрессии к взрослым не выражал. Физическое насилие прекратилось, но эпизодические насмешки продолжились.
Первое, что отметила эксперт, – это переживание утраты и отвергнутости из-за ухода отца из семьи. Мальчик из-за этого может испытывать чувство собственной ненужности: «Со мной что-то не так, раз папа ушел». Ребенок зачастую эгоцентричен: склонен объяснять происходящее через себя и часто бессознательно берет ответственность за события.
Такие переживания вызывают сильную злость и бессилие. Но выразить их тому, кому они действительно адресованы, не может. Тогда психика ищет более безопасный объект, на который можно перенести эти чувства.
Девочка становится удобной фигурой. Она воспринимается как более слабая, беззащитная и уязвимая. В каком-то смысле она напоминает ему себя – ту часть, которую не может принять и с которой очень больно соприкасаться.
Для подростков особенно важно признание со стороны сверстников. Агрессия может стать способом почувствовать собственную значимость, сохранить статус в группе и получить ее одобрение.
То, что мальчик практически не проявляет интереса к переживаниям девочки, не значит, что у него нет эмпатии. Скорее, эмпатия заблокирована защитными механизмами. Если он признает боль девочки, то ему придется соприкоснуться с собственной болью, которую психика пока не готова выдерживать.
«Получается, что те, кто травит других детей, часто нуждаются в помощи больше, чем их жертвы?» – спросили мы психотерапевта. «Да, нуждаются и те и другие. Но всегда надо работать с причиной, а не со следствием», – ответила Екатерина Бойкова.
Амина Хайдар
0
