Под занавес сезона Тверской театр драмы пополнил репертуар спектаклем «Безумный день, или Женитьба Фигаро» (16+). Первые зрители не без оснований предсказывают ему успешную сценическую судьбу. Случайно он стал поклоном сочинителю комедии – на следующий день после тверской премьеры исполнилось 227 лет со дня ухода из жизни Пьера Огюстена Карона де Бомарше.
Представление открывается изобретательно сочиненным пластически-танцевальным дивертисментом, который еще чуть-чуть и стал бы профессиональной балетной постановкой. Участником и как бы танцмейстером иронически-пышного действа выступает сам Фигаро в исполнении Геннадия Бабинова. Точно так же на протяжении всего действия он будет дирижировать головокружительной комедийной интригой, заставляя других персонажей вносить свой вклад в отменно смешную сюжетную путаницу, и сам активно в ней участвовать.
Музыку к прологу и всему спектаклю подбирали режиссер-постановщик спектакля Александр Павлишин и заведующая музыкальной частью театра Иоланта Мельникова. Благоразумно миновав искушения и риски, они обратились к музыке австрийца Моцарта и итальянца Россини, в давние уже времена превративших две комедии о Фигаро в две классические оперы.
В этом творческом жесте проявилось желание создателей сценической версии избежать сегодняшних «электрификаций» классики с непременным отказом от стилизации костюмов под изображаемую эпоху, с введением в фонограмму агрессивного звучания электрогитар и от пере- или дописывания классических текстов. И без подобных новшеств наш тверской спектакль ни на йоту не становится архаичным, старомодным.
Этого он избегает в первую очередь повышенным темпом. С остроумными выносами действия в пространство зрительного зала. С органичными включениями танцевальной пластики. И, конечно, актерским гротеском. (В этом плане на грани откровенной клоунады, однако грань не переходя, мастерски работает заслуженный артист Валентин Кулагин в роли дяди и отца двух юных героинь комедии).
Спектакль дарит ощущение гармоничного синтеза двух начал современного искусства театра. С одной стороны – непременной демонстрации режиссерской изобретательности, насыщающей старинную пьесу неожиданными трактовками, эксцентричными действиями, острыми мизансценами в игровом пространстве и за его пределами. С другой – старательного и строгого следования урокам отечественной традиции с непременным психологическим обоснованием актерской игры, созданием полноценных, глубоко проработанных образов.
Это в первую очередь можно отнести к исполнителям двух центральных дуэтов: Фигаро и его невесты Сюзанны (уже упомянутый Геннадий Бабинов и Дарья Осташевская), графа Альмавивы и его супруги Розины (Сергей Грищенко и заслуженная артистка РФ Дарья Плавинская). Фигаро влюблен, граф вожделеет, графиня оскорблена, а её камеристка (по-русски горничная), не желает двойной нагрузки как супруга и любовница, считая, что веселого и ловкого мужа ей вполне достаточно.
Перспектива восстановления архаического права первой ночи, согласно которому невеста должна была провести первую послесвадебную ночь не с мужем, а с его господином, совсем не улыбается молодой паре. Зато приемлема и желанна жаждущему эротического разнообразия графу.
Всегда сложно дающаяся театрам сцена развязки возникшей стараниями Фигаро сюжетной путаницы постановщику спектакля удалась в полной мере, радуя зрителей комическими вариантами разрешения интриги. А работу в ней женского дуэта Плавинская–Осташевская просто хочется назвать эталоном актерского профессионализма.
Позабавила придумка авторов спектакля наградить изрядно всем поднадоевшего ловеласа Альмавиву портретным сходством с одним из «классиков» отечественного масскульта, практически ежедневно присутствующим на телеэкранах.
Не показалась излишней и финальная буффонада с демонстрацией невесть откуда и для чего взявшихся образов бармалеевой Африки (ну да, Британия, которую не раз упоминают то граф, то его слуга, в плане экзотики не столь ярка) и с новым пантомимически-танцевальным эпизодом, едва не становящимся второй частью марлезонского балета (но – вопреки экранизации – без возвращающегося всё из той же Англии доблестного гасконца с алмазными подвесками для королевского платья).
Словесная формула «с весельем и отвагой» как нельзя лучше подходит современным интерпретациям пьес классического репертуара. Именно так обошлись в Тверском театре драмы с французской классикой и, кажется, правильно сделали.
Первые зрители комедии в далеком 1784 году видели в тексте забавного представления не только образцы галльского остроумия, пикантность сюжетной коллизии, но и еще кое-что. Что через пять лет аукнулось событиями, о которых по сию пору спорят историки и политики, философы и литераторы. В нашей премьерной постановке аллюзии текста на проблемы ancien regime отсутствуют или убраны на периферию лихо мчащегося сюжета, поскольку они замедляют действие и в наше время, скорее всего, не актуальны. Кстати, в классическом европейском репертуаре немало пьес авторов, чьи произведения можно также трактовать в сфере чистого беспримесного комизма – Шеридан, Мариво, Скриб, Лабиш, Уайльд, Коуард… И это ещё до Рэя Куни!
Остается пожелать новорожденному спектаклю долгой успешной жизни и – не хворать!
Валерий Смирнов
0
