Прошлая неделя для всего мира стала неделей молодежных волнений, перерастающих, увы, в погромы. В России продолжалась золотая осень, которая в этом году отличалась крайне малым количеством грибов. Много грибов, по народной примете, к войне. Мало грибов – наверное, к миру. Но пока миром не пахнет.
БПЛА продолжали лететь на инфраструктурные объекты России и Украины, обе противоборствующие стороны готовят друг другу тяжелую зиму. В ирано-иракской войне был такой период – «война городов», длился семь лет. Противоборствующие страны старались подорвать экономику противника, разрушить инфраструктуру и сломить моральный дух гражданского населения. Закончилась ирано-иракская война примерно ничем, но в результате такой тактики погибли по меньшей мере 20 тысяч мирных жителей с обеих сторон.
В Тверской области не приходят оповещения о беспилотной и ракетной опасности, и может, это к лучшему. В соседних регионах МЧС присылает такие оповещения, но невозможно понять, где в Ярославской или во Владимирской области надо срочно бежать в подвал и прятаться. Поэтому люди просто привыкают не обращать внимания на сообщения об опасности. Хотя, конечно, психологической напряженности они добавляют.
Вообще, психологическая напряженность – особая примета нашего времени, середины 2020-х годов. Посмотрите, например, что происходит во Франции (в Италии, Сербии, Албании и так далее).
Французская политическая культура не боится многотысячных демонстраций, они там случаются периодически. Но протесты школьников и студентов, прокатившиеся по французским городам, явились политическим дебютом так называемого поколения зуммеров, тех, кто был рожден уже в XXI веке. Это очень необычное поколение, первые дети, которых рожали исключительно осознанно, заботились об их психологическом комфорте, не наказывали, сдували пылинки. В системе образования Франции накопилось довольно много косяков, о которые эти дети больно ранились. Вот они и вышли под лозунгами, напоминающими о молодежных бунтах в Париже в 1968 году: «Запрещаем запрещать!» (тогда, кстати, бунтовало первое послевоенное поколение, тоже росшее в тепличных по сравнению с родителями условиях, и оно сумело добиться того, что капитализм приобрел человеческое лицо).
Не буду вдаваться в тонкости французской политики, мне больше интересна отечественная реакция на эти события. Российские обыватели, выросшие на книжках про баррикады, парижского беспризорника Гавроша и прочую революционную романтику, сразу начали возмущаться происходящим во Франции и говорить о гибели Европы. Когда вслед за школьниками и их левыми педагогами на улицы вышли погромщики, начавшие разносить магазины, россияне обрадовались – мол, что и требовалось доказать. В нашей исторической памяти на смену протестующим студентам обязательно приходят революционные матросы.
Но нельзя сравнивать события начала XX века и наше время. Сейчас нет ни революционных матросов, ни пролетариата с булыжником. Сто с лишним лет назад сложилась уникальная социально-демографическая ситуация, огромный «молодежный навес». В конце XIX столетия дети рождались еще по-патриархальному, сколько получится. Но если до этого из родившихся детей выживала примерно половина, то тут их уже начинали спасать, лечить и учить. Эти дети выросли и отправились работать в города, на стремительно строившиеся заводы и фабрики. К огромному поколению, рожденному в 1895 году, призывному поколению Первой мировой, принадлежали и поэт Сергей Есенин, и маршал Победы Георгий Жуков. Сегодня с теми деревенскими парнями, пришедшими в города, и жадно взыскующими социальной справедливости, можно сравнить, например, трудовых мигрантов из Средней Азии. Но это довольно натянутая аналогия.
В России повторение событий 1905 или 1917 годов невозможно в принципе. В 1917 году средний возраст населения Петрограда был 19 лет, и это были молодые мужчины. Сейчас в России средний возраст населения – 41 год (по данным Росстата, 38 лет для мужчин и 43 года для женщин). А в таком возрасте люди озабочены тем, как бы семью прокормить и ипотеку выплатить. Тем более что женщины в России преобладают, начиная с 35 лет их становится существенно больше, чем мужчин. Нет в России топлива для революций, нечего тут боятся.
Хотя происходящее во Франции, других европейских странах, а также в наших краях на линии боевого соприкосновения напоминает о теории нашего бежецкого земляка Льва Николаевича Гумилева, изложенной в его книге «Этногенез и биосфера Земли». Какая-то волна пассионарности начала расти после пандемии коронавируса. И куда она занесет человечество, пока неведомо.
Так-то в российской и тверской политике происходят вещи, которые пока сложно назвать судьбоносными. В Российской Федерации случились перестановки в правительстве. В Тверской области утвердили замгубернаторов и руководителей комитетов в Законодательном собрании региона. Про российские министерские перестановки пока ничего непонятно, а в Тверской области – все те же все там же.
Теперь уже не исполняющими обязанности, а полноценными заместителями председателя правительства стали Владислав Белорусов, Ольга Калинина, Марина Подтихова, Александр Полукаров и Рустам Халиков.
В ЗС из новшеств то, что комитет по социальной политике возглавила Юлия Саранова, а Артур Бабушкин, который всегда руководил эти комитетом, переброшен на комитет по транспорту и ЖКХ. Комитет по бюджету и налогам вместо не попавшего в нынешний состав депутатов Константина Буевича возглавил Константин Антонов. Вы спросите, что все это может значить? Пока что абсолютно ничего. А там – посмотрим.
Мария Орлова
0
